Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования)

Загрузка...





Скачать 111.8 Kb.
НазваниеВенецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования)
Дата публикации23.01.2014
Размер111.8 Kb.
ТипДокументы
www.top-bal.ru > Культура > Документы
УДК 130.2:7
Сведения об авторе: Ольга Борисовна Панова,

доцент кафедры английской филологии Факультета иностранных языков

Томского государственного университета, кандидат филологических наук.

Домашний адрес: 634012, г. Томск, ул. Елизаровых, дом 48/9, кв. 44.

Контактные телефоны: дом. 54-43-08, моб. 8 909 540 68 54.

E-mail: olga_panova_1973@mail.ru
Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования)
Аннотация: Статья посвящена одному из самых значительных произведений «венецианского наследия» русской культуры – шедевру И. Бродского «Watermark», основу которого составляют философские размышления о судьбе Культуры и вечных ценностях человечества. Приоритет в его исследовании отдаётся аксиологической проблематике. Венеция Бродского – город-символ «ускользающей» Красоты. Чувство утраты Красоты, ностальгия, лежит в основе Культуры – творения человеческого гения.

Ключевые слова: культура, ценности, аксиология, итальянский ренессанс, русская культура, Венеция, красота, вечность, ностальгия.
Италия, особенно Италия эпохи Возрождения, всегда обладала магической силой притяжения для поэтов, художников, философов, историков искусства, интеллектуалов всего мира. В России Итальянский Ренессанс как событие Культуры вызывает повышенный интерес либо в эпохи «ренессансов» русской культуры, либо в периоды духовных кризисов, "умирания искусства", утраты ценностей и, соответственно, потребности в новых ценностных ориентирах и связанного с этим интенсивного творческого поиска. И Золотой, и Серебряный века русской культуры создали свой «миф Италии». К искусству и культуре Итальянского Возрождения обращались многие русские поэты и мыслители В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, К. Батюшков, Ф.И. Тютчев, Ф.М, Достоевский, В.С. Соловьёв, В.В. Розанов, Вяч. Иванов, М. Волошин, О. Мандельштам, Н. Гумилёв, А. Ахматова, М. Цветаева, П.П. Муратов и другие. Многие из них посетили величественные итальянские города Рим, Неаполь, Флоренцию, Венецию, навсегда сохранившие дух древности и обладающие удивительной способностью вызывать вдохновение. Каждый из русских интеллигентов представил глубоко личное постижение Италии и свою художественную интерпретацию итальянской культуры Ренессанса, но абсолютно все считали Италию духовной родиной. Сокровенная связь итальянской и русской культур, их непрерывный диалог сквозь века постоянно находится в центре исследовательского внимания, что вызывает появление всё новых и новых научных трудов, посвящённых рассмотрению долгой истории их взаимоотношений, преимущественно историко-культурологического направления [1,2]. В настоящее время представляется актуальным и необходимым выход на философский уровень осмысления феномена Итальянского Ренессанса и значения итальянского духовного наследия в истории человечества. Приоритет в данном случае получает аксиологическая проблематика. Благодаря наличию вечных ценностей человек оказывается способным к творческим свершениям, духовному развитию и совершенствованию, реализует себя в качестве Человека. Потому постижение ценностного измерения Культуры становится в данном случае главным. В этой связи особый интерес вызывают венецианские шедевры И. Бродского.

Иосиф Бродский, вынужденный как «изгнанник бедный Алигьери» покинуть родину и эмигрировавший из России в Америку, часто бывал в Италии и создал об итальянских городах и итальянском образе жизни выдающиеся произведения, составившие его единый итальянский текст: «Лагуна», «В Италии», «Римские элегии», «Венецианские строфы», «Watermark» и другие. Многолетние размышления Бродского о времени, истории, культуре, вечных ценностях человечества нашли выражение в его венецианском шедевре «Watermark», первоначально изданном в Нью-Йорке, затем исправленном, дополненном и переведённом в России как "Набережная неисцелимых". Так Венеция – вечный город – для Бродского стала "сверхгородом", объединившим разные полюса мира и сосредоточившим в себе всю Мировую Культуру, позволившим в мгновение творческого порыва прикоснуться к Вечности, Абсолюту, уловить сокровенный смысл человеческой жизни. И похоронен поэт на кладбище Сан-Микеле вблизи особенно любимой им Венеции – "Венеция – идеальное место, чтобы похоронить Бродского, поскольку Венеция нигде" [3. С. 284]. Джон Апдайк писал о «Watermark»: "Восхищает отважная попытка добыть драгоценный смысл из жизненного опыта, превратить простую точку на карте в некое окно на вселенские условия существования, из своего хронического туризма выделить кристалл, грани которого отражают всю жизнь, с изгнанием и нездоровьем, поблёскивающими по краям тех поверхностей, чьё прямое сверкание есть красота в чистом виде" [3. С.250].

Название эссе («Watermark» буквально – «Водяной знак»), навеянное Бродскому самим духом Венеции, выражает особое мироощущение, возникающее в этом городе, неизбежно уходящем под воду. Построенная на разветвлениях канала, с момента своего рождения Венеция уплывает в небытие, сохраняя при этом свой облик эпохи Возрождения, облик "конца прекрасной эпохи" и становится символом её утраты, что означает утрату ценностного измерения Культуры как таковой. Отсюда и особое эстетическое понимание Венеции Бродским как города вечной красоты, смерти и смерти Красоты. Глубокая внутренняя близость поэтически настроенной души Бродского духу Венеции ощущается им сразу по прибытии в город: "I was smitten by a feeling of utter happiness..." [4.С.13]. Происходит символическое "возвращение в Италию" – "вечное возвращение" к идеалам и ценностям Культуры. Будучи духовной родиной поэта, Венеция одновременно ассоциируется у него с домом, "с теплом в его сердечном смысле" [2. С.122], с Россией, давно оставленной им, но не оставившей его и за пределами своих границ. Россия и Венеция оказываются связанными для Бродского незримой нитью: родина, которая дала миру лауреата Нобелевской премии, и родина, которой принадлежит его душа. Реплики с русскими словами, возникающие "между делом" в описании города, выражают тоску поэта по родному языку, способному передать все возможные эмоциональные оттенки, все нюансы настроения, всю "полноту сердца".

"Венеция есть возлюбленная глаза" [4. С.56]. Её неподвластная времени красота, её самобытная и в то же время являющаяся символом всеобщей культура вдохновляет поэта на творчество. Венецианские "зарисовки" Бродского – по сути, внутренние монологи, глубокие размышления о сокровенном: любви, смысле жизни и смерти, красоте, вечном поиске истины. Это "созерцания", "умозрения", постижение Мира "внутренним оком", в смысле Леонардо да Винчи. В них запечатлено стремление увидеть вечное во временном, абсолютное в преходящем, небесное в земном, вертикальное измерение жизни в горизонтальном. Не случайно Венеция с её "зеркалами вод" вызывает ощущение "двойного города". Зимняя Венеция – город вне времени и пространства, город, существующий в присущем лишь ему одному ритме и в том же образе красоты, что и столетия назад. Потому и утрата вечной, первозданной Красоты как таковой особенно чувствуется именно в этом городе, где разрушение статуи, на первый взгляд не имеющей большого культурного значения, является чуть ли не трагедией для всего города, а сохранение первоначального облика – всеобщей целью. "На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее. Рельефы становятся мягче, колонны круглее, капители кудрявее, карнизы чётче, шпили твёрже, ниши глубже, одежда апостолов складчатей, ангелы невесомей. На улицах темнеет, но ещё не кончился день для набережных… «Изобрази», – шепчет зимний свет... И ты чувствуешь усталость этого света, отдыхающего в мраморных раковинах Zaccaria час-другой, пока земля подставляет светилу другую щёку. Таков зимний свет в чистом виде. Ни тепла, ни энергии он не несёт, растеряв их где-то во Вселенной или в соседних тучах. Единственное желание его частиц – достичь предмета, большого ли, малого, и сделать его видимым. Это частный свет, свет Джорджоне или Беллини, а не Тьеполо или Тинторетто. И город нежится в нём, наслаждаясь его касаниями, лаской бесконечности, откуда он явился" [4. С. 108]. Бродский справедливо считает, что человек, прежде всего, наделён даром видения Красоты. Поверхность – первое, что воспринимает человек, первое, до чего дотягивается его глаз [4. С. 13]. Это влияние "поверхности", "зеркальной глади вод" господствует над всем, что принадлежит Венеции: архитектурой, ландшафтом, произведениями искусства, сувенирными лавками, самими горожанами. Всё становится объектом эстетического созерцания, не менее глубокого и значимого, чем переживание Красоты сердцем. Единство двух выше обозначенных смысловых моментов – сохранения и одновременно утраты вечных ценностей и прекрасного облика города – создаёт целостный образ Венеции, выявляет истинную сущность и высший замысел города. Эта "зеркальная поверхность" – только одна сторона многогранного творчества Бродского, умевшего ухватить в поэтическом мгновении всю глубину переживаний и красок, лишь одним своим "взглядом". Не смотря на то, что поэт довольно часто говорит только о мимолётном восприятии Красоты, именно "глаз" является как бы внутренним органом поэта, "схватывающим" саму суть Венеции, её самоцель – быть замеченной, быть оцененной "глазом" творца, художника, быть местом средоточия Красоты, уходящей в небытие, но неизменно возвращающейся к своему божественному истоку.

Подобное понимание Венеции встречаем за столетие до венецианского странничества Бродского и создания «Watermark» – у русского художника Павла Муратова в "Образах Италии". Размышляя о Венеции как о родном доме нашей души, стране воспоминаний, глубочайшей тишины и неземной красоты, о ритме венецианской жизни, так часто навевающем печаль, о венецианских водах смерти и забвения, Муратов "созерцает" шедевр венецианского художника Джованни Беллини "Священная аллегория" (около 1500 г.), источник которого – старинная французская поэма "Паломничество души". Беллини изобразил террасу с видом на реку Лету, скалистые горы, небо с облаками, отражающимися в зеркале вод; на мраморном троне смиренно сидит Богоматерь, четверо младенцев (души чистилища) играют около невысокого дерева с золотыми яблоками, символизирующего Христа, о душах молятся их святые покровители Иов и Себастьян, апостолы Пётр и Павел. "И может быть, ключ к его картине находится не столько в том, что изображено, сколько в самом чувстве, каким проникнуто здесь всё. Летейские воды, – так вот что эти воды, в которых отражаются золотистые облака!.. В той стране, которая открывается за уснувшими зеркальными водами Леты, мы узнаём нашу страну молитв и очарований... В картине Беллини запечатлено какое-то единственное мгновение равновесия между жизнью и смертью. Отсюда её чистота, её невыразимо глубокий покой и религиозная важность. Как это бывает с образами наших снов, образы художника не утратили зримой и яркой полноты. Воображение Беллини облекло их в краски и формы, напоминающие нам какие-то места, где воды были так же зеркальны, облака так же светлы и тонки, далекие горы так же волшебны, и мрамор так же бел и прозрачен. Всё это было, всё это видено, хочется сказать при взгляде на картину Беллини, и мысль о Венеции неизменно овладевает душой... И эта женщина, внимающая таинству душ, покинувших мир, и созерцающая мир в его прощальном очаровании, не есть ли она сама олицетворённая Венеция? Не её ли тихая и рассеянно светлая душа ожила в этом образе, созданном самым мечтательным и отвлечённым из её художников" [5. Т.1. С.31-32]. Аллегория Джованни Беллини, навсегда запечатлевшая лик Венеции, – воспоминание о той частично утраченной Красоте, образ которой ещё хранит Мир. Эта ностальгия, печаль изначальной утраты лежит в основе человеческой судьбы, в основе жизни, в основе творчества человеческого гения – в основе самой Культуры. Итальянское путешествие, согласно П. Муратову, суть душевный опыт такой печали, "тоски по Мировой культуре"; оно свершается вне времени и пространства; его истинный смысл – в постижении Мудрости Красоты и ощущении причастности Вечности.

Чем больше причастен человек Венеции, тем в меньшей степени принадлежит он сам себе. Воды Венеции являют образ бесконечного течения времени в гераклитовом смысле ("Всё течёт!"), времени, не подвластного человеку и безвозвратно уходящего всё так же, как и сотни лет назад. "… Я всегда считал, что раз Дух Божий носился над водою, вода должна была его отражать... вода равна времени и снабжает красоту её двойником. Отчасти вода, мы служим красоте на тот же манер. Полируя воду, этот город улучшает внешность времени, делает будущее прекраснее. Вот в этом его роль во Вселенной и состоит. Ибо город покоится, а мы движемся. Слеза тому доказательство. Ибо мы уходим, а красота остаётся. Ибо мы направляемся в будущее, а красота есть вечное настоящее. Слеза есть попытка задержаться, статься, слиться с городом. Но это против правил. Слеза есть движение вспять, дань будущего прошлому. Или же она есть результат вычитания большего из меньшего: красоты из человека. То же верно и для любви, ибо и любовь больше того, кто любит" [4. С. 88, 135]. Чувство утраты Красоты, обречённости на утрату, с момента основания присущее Венеции делает всё вне этого города незначительным и неважным. Каждый человек, отражаясь в зеркалах венецианских каналов, становится единым целым с Венецией, входит в душу города, в "пейзаж, способный обойтись без меня" [4. С.171]. Но сохраняя свою изначальную целостность, "смывая водой" все следы незнакомцев и случайных прохожих, Венеция оставляет неизгладимый след в душе каждого из них. Так приходит понимание быстротечности жизни и непостоянства всего земного, возникает чувство временности человека вместе с чувством Вечной Красоты и всевластия самого Времени. Не смотря на кажущуюся невозможность смерти Культуры, венецианский миф, достаточно распространённый не только в русской, но и в мировой культуре, всё же связан с гибелью Красоты и творений человеческого гения как её проявления. Русский философ В.В. Розанов, испытавший это чувство ускользающей Красоты, побывав в Сикстинской капелле, говорит об утрате бесценного итальянского ренессансного наследия в целом, Италии, ушедшей в далёкое безвозвратное Прошлое, ставшее для нас Правременем. "Живопись уже наполовину выцвела. Ещё 400 лет, и она сольётся с пепельным цветом загрязнённой извести, разве только сохраняя в каёмочках пятен контуры древних картин... Я заметил, что почему-то именно Рафаэль и Микель-Анджело выцвели более чем их современники... И поправить этого нельзя. Никакой реставратор не осмелится притронуться кистью к картине Рафаэля, хотя бы даже окончательно гибнущей. Тут же, в залах близ Сикстинской капеллы, было несколько художников, копировавших сюжеты Рафаэля; их снимки, конечно, старательные, вероятно, талантливые, показывали, до чего в сущности творения гения не переводимы на другой кусок полотна... Сюжет тот же, но нет той же души... Душу же, "Психею" древнюю, схватил один Рафаэль" [6. С.121-123, 127]. И тема смерти Красоты, смерти Культуры и своей личной человеческой смертности красной нитью проходит через «Watermark» – книгу поэта "fin de siècle", "конца прекрасной эпохи", выразившую весь многолетний творческий опыт Бродского-изгнанника, всю тоску и надежду странника. Бродский считает все поиски Красоты изначально обречёнными, поскольку Красоту невозможно считать целью; она – лишь "отблеск" Истины, в античном смысле. Внутреннее переживание Бродского безмолвной красоты Венеции вызвало у него чувство эстетической полноты и совершенства ("Увидеть Венецию и умереть!"). Но в стремлении к смерти, часто свойственном поэтам, видится не столько отрицание жестокой действительности, сколько потребность возвращения к истинному источнику Вечной Красоты, явившейся Бродскому лишь на миг, вследствие "выхода" города из течения времени. Глаз ищет Красоту как утешение. Сама Красота для Бродского – обитель, где глаз отдыхает: "For beauty is where the eye rests" [4. С.55]. Это та "область", "точка на карте", где Бродский хотел оказаться на закате своих дней, с выходом из состояния своего "хронического туризма" – Дом.

Город, оторванный от цивилизации с её стремительным техническим прогрессом, где человек полностью погружается во всеобщую, естественно возникшую Красоту, изначально неуловимую; Красоту, в поисках которой Бродский странствовал по всему миру. Таково, например, его путешествие в Стамбул, во время которого, поэт ищет святой, вечной, неподвластной разрушающему воздействию времени Красоты, но всё-таки не обретает при этом того неповторимого ощущения покоя, которое даёт Венеция, с её вечно умирающей и вечно живой культурой. Медленное погружение города под воду приоткрывает завесу тайны Красоты, приходит истинное понимания смысла бытия Венеции в мире: Венеция неизменна – Время идёт, Красота остаётся. "Культура умирает только для какого-то конкретного человека. Говорить о смерти культуры – значит быть солипсистом, для которого существует только реальность его сознания", – заключает Бродский [7. С. 424].

Таким образом, венецианское наследие И. Бродского имеет существенное значение в истории сверхвременного диалога культур Италии и России, истории мировой культуры в целом, при этом оказывается необходимым этапом создания "венецианского мифа" русской культуры, привнося понимание сути и смысла бытия Венеции в Мире. Бродский не ограничивается обычным историко-культурным описанием Венеции как города-памятника, но выходит на уровень философского осмысления судьбы Культуры, сосредотачиваясь вокруг аксиологических, эстетических, экзистенциальных проблем. Философские размышления, составившие основу эссе «Watermark», касаются универсалий Культуры, таких как "красота", "любовь", "жизнь", "родина", "человечность", выступающих у Бродского в качестве ценностных ориентиров развития и совершенствования Человечества в его непрерывном поиске Красоты.
Литература


  1. Комолова Н.П. Италия в русской культуре Серебряного века. – М.: Наука, 2005. – 470с.

  2. Меднис М.Е.Венеция в русской литературе. – Новосибирск, 1998. – 392с.

  3. Лосев Л.В. Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. – М.: Молодая гвардия, 2008. – 446с.

  4. Венецианские тетради. Иосиф Бродский и другие / Составитель Е. Марголис. – М.: ОГИ, 2002. – 254с.

  5. Муратов П.П. Образы Италии. В 3 т. / П.П. Муратов. – СПб.: Азбука-классика, 2005. – Т.1-3.

  6. Розанов В.В. Итальянские впечатления // Розанов В.В. Иная земля, иное небо. Полное собрание путевых очерков, 1899-1913 / Сост. В.Г. Сукач. – М.: Танаис, 1994. – 735с.

  7. Бродский И.А. Большая книга интервью. – М.: Захаров, 2000. – 709с.




Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconКлассный час – размышление Подготовительный этап
Цель: поразмышлять с учащимися о важнейших нравственных ценностях, добре, уважении, любви, о сложности нравственного выбора

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconЛетний оздоровительный лагерь «Глория» Литературная гостиная
Дать понятия о философском произведении, где звучит много мудрых мыслей, размышлений о вечных вопросах человеческой жизни: о дружбе,...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconКурс «Электромочалка и Колёса для Мозга», эмш 2010
Проектная работа заключается в проведении учащимся исследования биографии и сущности вклада в мировое культурное наследие одного...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconИосифа Бродского «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря»
Текст – один из сложнейших объектов лингвистического исследования. К признакам, присущим всем текстам, можно отнести следующие

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconТеоретико-методологические основы исследования экономической ментальности:...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconВладимир Викторович Орлов Альтист Данилов Останкинские истории 1
«Альтист Данилов» — роман о вечных ценностях, о большой любви как основе творчества. В этом поэтическом и воздушном, как музыка,...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconПрограмма и планы семинарских занятий Петрозаводск 2003 Рассмотрены...
Ления проблем развития и воспитания культуры. Предмет и задачи культурологии. Основные методологические подходы к историческому и...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconI. 1 Предмет исследования. I. 2
Знакомство с писателем, рождённым в селе Сухая Буйвола, Валентином Петровичем Пальцевым. Получение представления о жизненном и творческом...

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconОтчет о научно-исследовательской работе «Региональный аспект исследования...
Фгбу «государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени в. П. Сербского»

Венецианское наследие И. Бродского. «Watermark» – размышление о творческом истоке и вечных ценностях Культуры (аксиологический аспект исследования) iconУчебный курс орксэ является культурологическим и направлен на развитие...
«Основы исламской культуры»; «Основы буддийской культуры»; «Основы иудейской культуры»; «Основы мировых религиозных культур»; «Основы...



Школьные материалы
Загрузка...


При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
www.top-bal.ru

Поиск